Почему оценки загоняют ребенка в клетку – Дима Зицер

Анна Уткина , Дима Зицер

Можно ли представить себе жизнь взрослого человека, в которой его ежедневно оценивают? «Двойка» за приготовленный ужин, «тройка» за рабочий день. Жизнь ребенка связана с оценками ежедневно. Но так ли необходимы оценки? Надо ли родителям оценивать своих детей? Как жить в системе образования, где «двойки» и «пятерки» неизбежны? Размышляет директор Института Неформального образования INO Дима Зицер.

Фото: bakprotek.com

• Дима Зицер: Педагог не должен разделять мир в глазах детей на черное и белое
• Российских родителей можно безошибочно узнать по крику на детей
• Дима Зицер: В сегодняшней педагогике мы идём как по минному полю

– Можно ли употреблять в общении с детьми оценочные слова? «Умница», «недотепа», «лентяй» – правильно ли по отношению к детям произносить их вслух?

Дима Зицер

– Оценочные слова влияют не только на детей, но и на взрослых, потому что, называя ребенка «недотепой», взрослый занимает такую нишу, в которой он как будто имеет право оценивать, давать рекомендации сверху. Взрослый очень сильно повышает собственную значимость и важность таким механическим способом.
Способ этот, честно говоря, жалкий. При общении с условно «равными» людьми (хотя я считаю взрослых и детей равными), муж – жене, жена – мужу, мы не говорим оценочных слов. Мы избегаем оценочной системы или вообще не можем себе ее позволить.
Представьте себе, как муж говорит жене «молодец, этот вечер мы провели на “пятерку”, а прошлый на “троечку”». С детьми же оценочный момент разворачивается самым ужасным способом.
Оценочные слова влияют на ребенка, равно как и на любого человека: это очень сильно сужает его возможности жить и выбирать.

Оценка действий закрывает рамки, ставит жесткие границы. Изначально ребенку нравится целый мир!

Когда я маленький, мне всё ужасно любопытно, всё интересно, я ориентируюсь в мире очень свободно. Когда взрослый любимый партнер – мама или папа вместо того, чтобы помочь мне ориентироваться в этом мире, исследовать мир вместе со мной, ставит меня в рамки «черное – белое», этот мир начинает замыкаться, пока постепенно не придет к клетушке в собственной квартире.
Из такой клетушки страшно выходить, страшно пробовать новое, страшно любопытствовать, страшно идти вперед. В этом смысле нет особой разницы между плохими оценками и хорошими. Мы называем хорошие оценки «хорошими», потому что они на первый взгляд имеют положительный окрас, но в принципе любая оценка ограничивает.

Хорошая оценка – такое же ограничение, как и плохая.

Почему, например, если я нарисовал домик красного цвета – я «умница», а если нарисую домик синего цвета – перестану быть «умницей»? В этот момент у меня закрепляется суждение: домик должен быть красного цвета. Это происходит почти на автомате, почти машинально, почти случайно, но закрепляется серьезно и надолго.
– Считается, что родительские оценки готовят человека к взрослой жизни, где его в какой-то степени будут оценивать и на работе, и в быту…
– Во взрослой жизни существуют оценки, но в своей взрослой жизни я сам играю в эту игру, позволяя себя оценивать, приглашая самого себя и других к жизни в оценочной системе. Детям же эта система жестко навязывается.
Да и по существу: если я, будучи взрослым, стараюсь выбрать то, что мне нравится, то, что развивает меня, развивает мир вокруг, стараюсь выбирать людей, с которыми мне интересно взаимодействовать, при чем тут система оценок? Зачем она? Да и существует ли? Это просто взрослое оправдание!
Оправданий в системе отношений, которую принято называть «воспитанием», вообще много. «Подготовка к взрослой жизни» очень часто выливается в то, что мы портим жизнь детскую и делаем ее совершенно невыносимой.
– В начальной школе, чтобы снизить негативный градус «плохих оценок», пользуются рисунками – грустными, веселыми человечками. Это тоже оценка?
– В касторку можно насыпать сахара, и она станет чуть слаще, но от этого не перестанет быть касторкой. Меньше ли такая оценка детей травмирует? Пожалуй, меньше, но оценка в принципе закрывает мир, делает его очень ограниченным. Действительно, если говорить об оценках-рисунках, очевидно, что если меня вчера хвалили, а сегодня ругают, то, вероятно, сегодня я печален, а вчера был весел. Если меня ругают чуть меньше, я расстраиваюсь меньше. Иными словами, если я встречаю человечка радостного, улыбающегося – мне приятно, а если у него грустная физиономия – я огорчен.
И всё же давайте зададим себе вопрос: в чем смысл? Зачем мы вообще оцениваем?

Почему в тот момент, когда человек пишет, рисует или вообще творит каким-то образом, мы не можем дать ему человеческую обратную связь, не можем рассказать ему о своих чувствах?

Вместо этого мы оцениваем его. Не потому ли, что не хотим или не умеем иначе?
Ответ, в общем, печален: мы не задумываемся, мы выбираем наиболее простой путь, путь наименьшего сопротивления, хотя с годами он становится путем наибольшего сопротивления, потому что сопротивление растет. Это еще и самый неинтересный путь – крестики-нолики рисовать вместо того, чтобы обсудить, вместо того, чтобы поговорить, вместо того, чтобы создать вместе новое, вместо того, чтобы действительно заняться творчеством.
Если человек пишет сочинение, и в этом сочинении почему-то вдруг учителю важно оценить уровень его грамотности, а не обратить внимание на то, как происходит у него процесс творчества, то зачем нужна оценка за грамотность? Неужели недостаточно просто исправить ошибки? Ребенок ведь, как и все остальные люди, способен видеть, способен понимать, способен осознавать. Если я в этот момент обратил его внимание на то, что «стеклянный», «деревянный», «оловянный» пишется определенным образом, почему, если я не подкреплю это двойкой, нам кажется, что ребенок это не запомнит? Почему в этот момент нужно вводить систему условных рефлексов, как с животными при дрессировке?
Думаю, что в этот момент мы не до конца доверяем сами себе и, следовательно, не до конца доверяем тем людям, с которыми мы общаемся, а поэтому вводим оценки.
– Как быть с позицией «оценки ставятся не для детей, а для родителей»? Родители ведь должны знать, с какими предметами ребенку нужна помощь…
– «Оценки ребенка – для родителей» – тоже очень странная система отношений. Можно ведь просто спросить у ребенка «как дела?» Если он в этот момент не запуган и не замордован взрослым миром, он непременно расскажет о том, что его беспокоит, о том, что он узнал вдруг, что «стеклянный», «оловянный», «деревянный» пишутся с двумя «н». Ребенок поделится этим удивительным открытием! «Смотри, мама, как интересно, я писал неправильно, а оказалось, что нужно писать так».
Если в тот же момент ребенок получил «двойку», какое сообщение он передаст родителям? Если родители считают ребенка своим близким человеком, общаться нужно именно с ним! А в крайнем случае им, надеюсь, не трудно будет дойти до школы или поднять трубку и узнать, чем еще по мнению учителей они могут помочь любимому человеку. Оценка – тот момент, когда чужой взрослый человек оценивает вашего ребенка, влияет на его взросление. Подумайте, кому вы хотите делегировать это право…
Оценки, наконец, очень упрощают человеческие отношения. Намного более интересная и яркая жизнь возникает именно тогда, когда отношения перестают быть оценочными.
Я не знаю, можно ли отношения из системы оценочного мира назвать человеческими, и вообще отношения ли это? Вдумайтесь, мы все там были, мы все ходили в школу. Вместо общения с учителем, совместного творчества, что и есть, на мой взгляд, настоящая педагогика, настоящее образование, я вступаю во взаимодействие с каким-то взрослым человеком, который действует флажками на уровне павловских рефлексов: сейчас по рукам, а сейчас погладили по головке. Кнут и пряник – это, в этом смысле, очень точная метафора.

– Иногда дети сами начинают хвалиться хорошими оценками и стремиться к ним. Типичная ситуация: ребенок приходит домой радостный – «У меня сегодня две “пятерки”!»
– Ребенок – не дурачок. Он подглядел эту систему, ведь не обязательно увидеть, как кого-то ругают за двойку, достаточно увидеть, как кого-то хвалят за пятерку. Ребенок увидел это и оказался в оценочной системе. Он не понимает, почему мальчику Ване дают конфетку за «пятерку», а ему не дают в этот момент. За пятерку ему полагается конфетка, – делает вывод ребенок. Следующий шаг – за «двойку» полагается наказание.
Существует модель, которую ребенок перенимает: сначала увидел, потом поучаствовал, пережил… От природы мы все устроены совершенно иначе. От природы мы тянем руки к любимому человеку, мы хотим с ним находиться. Нас не интересуют оценки, нас интересует любовь, нас интересует тепло. Мы тянемся к тому, чтобы быть вместе с тем, с кем нам хорошо.

Мы познаем мир не для того, чтобы нас кто-то похвалил, а потому, что нам важно и интересно познавать мир.

Мы самозабвенно швыряем из кроватки игрушки на пол, потому что это очень интересно! Мы берем карандаш и рисуем небо, или птицу, или дом, потому что нам важно выразить себя. Как только первый раз нам скажут «ты выражаешь себя недостаточно хорошо», начинается первая коррозия. Потом это начинает подкрепляться всей системой в детском саду или в школе, а если нас еще преследует легенда о том, что это – подготовка ко взрослой жизни, где должны оценивать, возникает прочная конструкция, из которой очень трудно вырваться.
И вот, оказываясь потом во взрослой жизни, находясь в этой системе координат, я сам начинаю оценивать других и позволять им оценивать себя. Мне недостаточно хорошо от того, что я просто нахожусь с любимым человеком, я начинаю сравнивать, говорить о том, что это – недостаточно прекрасно, недостаточно приятно, и так порчу жизнь – и себе и другим.
– Быть «отличником» – неестественно? Что делать со стремлением ребенка быть «отличником»?
– Стремиться быть «отличником» значит стремиться к тому, чтобы определенный человек из плоти и крови тебя оценил. Ты «отличник» на взгляд определенного человека. Человек, которого поставили твоим учителем – это случайность, стечение обстоятельств, если именно этому учителю понравится то, что я делаю. Если это не нравится другому человеку, который для меня может оказаться не менее значимым, я уже не «отличник», а «троечник»?

Стремление быть «отличником» может оказаться пагубным.

В нем есть момент воспитанного желания удовлетворить волю другого или соответствовать взглядам другого. Учитель – это не компьютер и не машина, которая оценивает по «стобалльной» системе. Его оценка – не просто количество соответствий. Учитель – субъект, равно как и ученик, и в этот момент у учителя, безусловно, присутствует субъективная оценка. Тогда зачем она? Что мы делаем с собой и с детьми?
– Как спасти ребенка в реальной жизни, где есть школьные оценки, от этой системы? Даже на домашнем обучении ребенка в итоге ждет ЕГЭ.
– На ЕГЭ я смотрю иначе. Институты (в основном государственные) договорились, что им нужно проверить соответствие человека на определенные собственные стандарты. Надо относиться к этому именно так: не как к собственной проверке, а как к проверке компанией людей, которые выработали систему координат, удобной именно им. Пусть я не соответствую, например, уровню экономического института. Ну и что? Разве это помешает мне учить экономику? Нет, не помешает, потому что есть огромное количество других возможностей. В Европе, например, в ряд учебных заведений принимают всех желающих по собеседованию и только через полгода проверяют соответствие, когда проводятся экзамены и человек окончательно поступает на выбранную специальность. В реальности существует много вариантов развития событий.

ЕГЭ – это страшилка. Если человек интересуется определенным предметом, если он в этом предмете ориентируется, использует этот предмет для исследования мира, он сдаст ЕГЭ.

Даже если не сдаст – пересдаст через полгода или через год. Предположим самое страшное: мы закончили с вами 11-й класс и не сдали один из предметов, не получили ЕГЭ, не аттестованы по одному из предметов. Ну и что? Мы живем в жуткой легенде, страшной сказке о том, что если человек не поступит в университет немедленно по окончанию школы, то он неуспешен, но в мире много других интересных занятий в 17 или 18 лет. Для них совершенно необязательно немедленно прыгать в университет и получать высшее образование. Это – лабиринт, из которого нет выхода, если просто не открыть дверь и не выйти.
– Получается, что ребенку можно сказать: «Ты идешь в школу познавать мир, а об оценках не беспокойся»?
– Более человечно – поговорить. Семилетний ребенок способен понять абстрактные определения: в школе люди договорились, что у них есть такая система координат, а у нас другая система координат, для нас оценка не имеет значения. Мне кажется, что это – честный разговор. Объясните, что оценки ставят потому, что школа – такое заведение, а не потому, что «так надо».
Сегодня есть самые разные пути домашнего образования, но если ребенок идет в школу, можно сказать ему: «Там ты встретишься с интересными людьми. Там высока вероятность того, что ты получишь новые инструменты для развития себя и для общения с миром. Оценки тут ни при чем». В системе оценок ребенок всё равно попадет в эту сеть, но, как он в ней себя с вашей помощью поведет – зависит от вас.

Фото: zicerino.com

– Что делать, если ребенок вдруг начал приносить «двойки»? Пусть родители не ругают его за оценки, но, очевидно, в его жизни что-то произошло. Как узнать?
– Если у родителей с ребенком человеческие отношения, они будут знать, что с ним произошло. Это – важный большой вопрос о выстраивании человеческих взаимоотношений. С этой точки зрения странно выспрашивать ребенка, что случилось, лучше, если о том, что его беспокоит, он может рассказать сам. А возможно это только в атмосфере безопасности и доверия, причем взаимного.
Если подросток говорит: «Я начал плохо учиться, потому что влюбился», что важнее – оценки или то, что ребенок переживает первую любовь? Мне кажется, что влюбиться первый раз в девятом классе – намного более значимая штука. Несравнимо значимая, несопоставимо значимая… Если о чем-то и говорить в данном случае, то, конечно, о любви.
Когда мы строим с людьми открытые отношения, они получают право (равно как и мы сами) поделиться своими радостями и горестями, в том числе рассказать и об оценках.

Святая мученица Татьяна, моли Бога о нас!

 

Роль чтения в жизни ребенка

Психолог Катерина Поливанова о потере интереса к чтению, преимуществах текста перед видеорядом и «Гарри Поттере»

В социуме, культуре, особенно в российской культуре и социуме, существует абсолютная ценность детского чтения и вообще чтения. И существует уверенность на сегодняшний день в том, что это чтение исчезает. Чтение вообще связано с большим количеством мифов. Например, читающий человек более успешен (то, что он более умный, даже как-то смешно упоминать), ему открыты все ценности культуры, у него лучше развито воображение. Могу сейчас, наверное, большой список этих ценностей продиктовать, но я должна сказать, что в целом это мифы. Да, действительно, существуют данные, что люди, у которых хорошая грамотность чтения, дальше получают хорошее образование, делают хорошую карьеру и так далее. Но люди, которые хорошо читают, еще и относятся, как правило, к семьям с высоким образовательным статусом, то есть родители у них читающие,эти семьи ориентированы на хорошее образование, поэтому вклад самого по себе чтения выделить в дальнейших успехах достаточно сложно. Я поэтому и говорю, что это мифы, потому что, может быть, они и правдивые, но чистых данных о том, что они правдивые, данных о связи чтения у нас нет.

Проблемы мотивации ученияПсихолог Катерина Поливанова о социальных потребностях человека, цене усилия и познавательной мотивации

Тем не менее, действительно, в культуре существует эта ценность, и хочется понять по-исследовательски, на чем эта ценность базируется. Был замечательный исследователь Нейл Постман, еще в 1982 году написавший брошюру, в которой он сказал о том, что детство исчезает. Почему я сейчас это упоминаю в связи с чтением? Потому что главной причиной исчезновения детства он называл исчезновение чтения. Он писал следующее: «Разница между ребенком и взрослым — это разница между грамотным и неграмотным». Пока не было грамотности, эта разница либо лежала где-то в других сферах, либо ее вообще не было. А когда люди разделились на тех, что умеют читать, и тех, которые не умеют, тогда и возникло разделение на детей и взрослых. В 1982 году еще не было, как вы понимаете, интернета, поэтому он говорил о телевидении. Он говорил, что люди, которые видят непосредственно картинки, видеоизображение на экране, реагируют не аналитически, а эмоционально. И в этом смысле эти люди без различия хронологического возраста: они и не дети, и не взрослые. То есть тема чтения в этой работе (она потрясающе популярна и на Западе, и у нас) стала очень важным индикатором принадлежности к якобы исчезающей группе людей, которые умеют мыслить, они умеют читать, стало быть, они умеют аналитически рассуждать.Таким образом, чтение само по себе действительно очень важная часть человеческой жизни, если верить Постману. Почему? Психологически что это значит? Это значит, что, читая, ребенок погружается в воображаемый мир, он представляет себе те обстоятельства, в которых оказался герой, он идентифицирует себя с этим героем. Он видит себя действующим и испытывает сильные чувства, он задумывается, особенно когда начинает читать какие-то аналитические тексты. И в этом смысле чтение — это способ проникновения в культуру, способ собственного развития и так далее, то есть вещь действительно, судя по всему, довольно важная. Однако если мы посмотрим на современные средства искусства, например кино, то поймем, что там человек, погружающийся в видеоряд, тоже испытывает большое количество чувств. Но здесь есть тонкость, потому что слишком мало приходится додумывать, слишком мало приходится анализировать контент, который предъявлен в видеоформе. А контент, предъявленный в вербальной и письменной форме, то есть в словесной и письменной форме, требует больших аналитических и личностных усилий. Поэтому несмотря на то, что я начала с того, что ценность чтения — это миф, я бы все-таки сказала, что есть много оснований думать, что этот миф отражает действительность. Кстати, если мы вспомним прошедшие десятилетия, когда нам открылся западный рынок видеопродукции, то успех старых-старых, самых первых сериалов базировался на управлении эмоциями, потому что там были архетипические темы, например потеря ребенка. Это абсолютно гарантированное управление чувствами смотрящего, поэтому российская аудитория повелась, как теперь говорят, на этот контент.

Точка зрения | Проблема преподавания литературы в школеМнения экспертов ПостНауки об основных проблемах преподавания литературы в средней школе

Полноценное чтение, которого мы не замечаем, которое не вызывает у нас трудностей, возникает поэтапно: выделяют этап обучения чтению — примерно до 9 лет, потом год-два — это переходный период, и примерно с 10–11 лет начинается чтение для обучения. То есть это тот этап, когда относительно устойчивый, автоматизированный навык чтения уже появился. Само чтение как таковое становится стеклом, оно не заметно человеку, он не тратит усилия на то, чтобы складывать буквы. И исследования чтения как раз базировались на этом делении на этапы. У нас есть данные международных сравнительных исследований, по которым мы можем посмотреть на ситуацию у российских подростков и детей относительно чтения. Есть международное исследование четвероклассников, в котором участвуют более 60 стран, именно исследование грамотности чтения. Четвероклассники — это примерно 10-летние дети, как вы понимаете. Россия занимает лидирующие места по грамотности чтения. Я хочу здесь подчеркнуть, что, когда я говорю «грамотность чтения», я не имею в виду скорость чтения, я не имею в виду навык складывания букв и понимания слов. Я имею в виду понимание смысла, который закодирован в этих знаках. Эта грамотность чтения у российских четвероклассников (это важно, поэтому я подчеркиваю) едва ли не лучшая в мире. В 2006 году мы были на первом месте. Мы где-то в первой тройке, мы можем этими результатами гордиться. Но рано! Потому что есть другое международное исследование, в котором измеряется грамотность чтения, но уже у 15-летних школьников, — это исследование PISA, тоже довольно известное у нас. Там разные типы грамотности: математическая, естественно-научная и так далее.Итак, грамотность чтения. К сожалению, по грамотности чтения мы находимся ниже середины. То есть наши 15-летние школьники читают значительно хуже середины выборки. Там последний раз участвовало 65 стран, проводили исследования в 2015 году, но пока есть результат только по 2012-му, потому что долго готовится отчет. Это так, техническая деталь. Таким образом, смотрите, период обучения чтению в России лучший в мире, а период, когда чтение должно стать моим умением, на которое я не обращаю внимания, — слово «худший» не подходит, но точно не лучший, даже хуже, чем в среднем в мире. Участвовали очень разные страны, в том числе кроме развитых европейских и североамериканских страны Южной Америки и Африки, поэтому тут объяснять какими-то особенностями состава участников не приходится. С чем это связано? Мы поводили анализ наших учебников. Понимаете, у нас дети должны выучить такой объем материала, что тексты, с которыми они работают в школе, абсолютно кристальны. С этими текстами нельзя ничего сделать: их нельзя анализировать, о них нельзя раздумывать. Это абсолютно стерильная классика, это абсолютная истина в последней инстанции. Поэтому здесь, видимо, лежит проблема потери интереса к чтению. Чтение не провоцирует размышление, чтение не провоцирует думание. И это, видимо, большая проблема российского образования. Надо сказать, что низкие результаты у выпускников основной школы, к сожалению, держатся очень устойчиво начиная с 2000 года.

Практики построения личности в утопических сообществахКак педагогические технологии влияли на жизнь советских детей и подростков

Здесь еще одна деталь, на которую я хотела бы обратить внимание как раз по исследованию PISA , то есть по исследованию 15-летних школьников. У нас очень большой и очень неприятный разрыв между детьми, которые пошли в 10-й класс, и детьми, которые пошли в разного рода технические училища, колледжи и так далее. Среднее значение, которое можно получить в этом исследовании, — это 500 баллов. Наши десятиклассники дают 499, то есть они дают ровно середину. В целом по России это примерно 460, то есть ниже среднего. А наши выпускники 9-го класса, которые не идут в 10-й, дают 407, то есть это на 20% хуже, чем у тех, кто пошел в 10-й класс. У меня личное к этому отношение, мне кажется, что это очень серьезная проблема. Я обращаю внимание на то, что по другим видам грамотности тоже есть отставание у тех, кто не идет в 10-й класс, но оно не такое чудовищное. Поэтому фактически дети, которые очень плохо читают (эти самые 407 баллов), — это дети, которые лишены доступа к культурным продуктам самого широкого свойства. Это значит, что они плохо понимают смысл прочитанного. Я подозреваю, что они плохо понимают и смысл увиденного, они не умеют анализировать и составляют очень трудную группу населения, причем молодого населения.И последние несколько слов о «Гарри Поттере». Это был ренессанс детского чтения в свое время, и дети вернулись к книге. Это удивляло всех. Соответственно, возникло несколько исследований: что это за текст, почему он оказался таким привлекательным? И я с моей коллегой тоже провела такое исследование. Что мы обнаружили? Ребенок идентифицирует себя с волшебником. Кто такой волшебник в отличие от обычного человека? Волшебник — это человек, который может что-то совершить и сразу увидеть результат своего действия. Он махнул волшебной палочкой — все поменялось. Оказалось, что в реальной жизни нашим подросткам не хватает действий, которые дают результат. Поэтому, наверное, как мне кажется, как психологу, проблема чтения заключается отчасти и в проблеме устройства жизни, когда мои действия, мои усилия не приносят мне видимого результата. И если в книге я обнаруживаю такие примеры, то эта книга оказывается очень привлекательной. Правда, иногда настолько привлекательной, что люди остаются в сообществе фанатов «Гарри Поттера» на долгие годы. Поэтому тут тоже надо с осторожностью к этому относиться.

Катерина Поливанова

Доктор психологических наук, профессор НИУ ВШЭ, заместитель директора Центра развития лидерства в образовании при Институте образования НИУ ВШЭ

Марина Довганова‎ в Електронні книги Ранок

21 января в 16:49 ·

Ми продовжуємо серію постів "Проведення опитування на уроках".
Пропонуємо Вашій увазі ще 10 способів проведення опитування на уроках.
1. Телеграф - це прийом письмового опитування. Учитель готує картки з текстом, в якому слова складаються тільки з приголосних. Завдання учнів - відновити всі слова. Прийом ефективний, коли потрібно опитати знання базових термінів, понять, формулювань.

2. Все навпаки. Інтелектуальний ігровий прийом, що дозволяє провести опитування в цікавій формі. Суть в тому, що вчитель називає слова, а учні повинні назвати слово, протилежне за значенням. Цей прийом давно відомий учителям російської мови, які практикують його при вивченні антонімів.
Але прийом можна урізноманітнити, зашифрувавши цілу фразу. Можна використовувати не тільки антоніми, а слова з того ж логічного ряду. Розгадавши фразу, учні отримають відповідь на поставлене питання.
Наприклад, питання: Назвіть твори Івана Франка.
Фрази "Тому що ти ніколи не приходиш", "Стрий плаче", "Заслужене горе" і т.д.
3. Вірно-невірно. Суть опитування полягає в тому, що із запропонованих учителем виразів учні вибирають лише правильні. Дуже ефективний прийом при перевірці домашнього завдання або при повторенні пройденого матеріалу.
4. Експрес-тестування. Питання тестів з варіантами відповідей виводяться на екрані (або зачитуються вчителем усно). Учні на окремих листочках вирішують тести. Питань не варто вибирати багато. Для експрес-тесту достатньо 5-6 питань по темі. В кінці можна вивести на екран варіанти правильних відповідей, - учні самостійно перевіряють свої роботи, або використовують прийом взаємоперевірки.
Цей прийом часто використовується на ввідному етапі або при перевірці домашнього завдання. Так само можна швидко перевірити знання базових понять з пройденої теми.
5. Тисяча прикладів. Прийом використовується для перевірки практичних навичок. Це форма усного фронтального опитування, яка дозволяє за короткий час оцінити, наскільки вірно учні можуть пов'язувати вивчену теорію з практикою.
Суть прийому: дається поняття, визначення, дата, назва. Учні повинні навести приклади, що розкривають сенс.
Наприклад, на уроці хімії ставиться питання "Застосування заліза". Учні не просто відповідають "у виробництві", а наводять конкретні приклади.
6. Полагодь ланцюжок. На екран виводяться речення. Завдання учнів: скласти логічний ланцюжок. Пропозиції можна замінити картинками.
Наприклад, на уроці біології потрібно відновити цикл зростання дерева з насіння. Таке опитування дозволяє не тільки перевірити знання основних понять, але і вміння складати логічно послідовні цикли.
7. Буквенний диктант. Один з варіантів комбінованого опитування. Учитель зачитує питання, учні записують лише перші літери відповідей. З цих букв потім складається відповідь на головне, ключове питання.
8. Тренувальна контрольна робота. Робота проводиться як звичайна контрольна, але оцінки за неї йдуть в журнал лише за бажанням учня. Завдання для такої контрольної потрібно вибирати такі, які будуть максимально схожими на завдання в основній контрольній. Це дозволяє не тільки перевірити знання учнів, а й виявити прогалини.
9. Релейна контрольна робота - ще один варіант письмового опитування. Завдання для неї підбираються з вже пройденого матеріалу, ті, що діти вже виконували. Найчастіше беруться з підручника, з пройдених і виконаних вправ. Мета двояка: і з'ясувати, наскільки діти усвідомили пройдений матеріал, і не створювати напружену обстановку, тому що діти за замовчуванням вже знайомі із завданнями. Варто зауважити, що після проведення такого опитування до виконання домашнього завдання діти стануть відноситися набагато уважніше.
10. Азбука. Учитель називає одну букву. Учні повинні підібрати якомога більше слів, що починаються на цю букву. Всі слова і поняття повинні відповідати темі уроку. Таке опитування допомагає не тільки перевірити знання учнів в активній формі, але і повторити пройдений матеріал. Прийом зручно використовувати на початку уроку, при введенні в нову тему або при перевірці домашнього завдання.
Вибираючи той чи інший прийом, слід пам'ятати про мету опитування, про те, який час ви плануєте відвести для нього.
Ми перерахували багато способів проведення опитування на уроках. А які прийоми використовуєте Ви? Поділіться з нами в коментарях!
‪#‎Е_ранок‬ ‪#‎опитування‬ ‪#‎прийоми‬ ‪#‎навчання‬ ‪#‎методика‬ ‪#‎школа‬ ‪#‎вчитель‬ ‪#‎поради‬

Марина Довганова‎ в Електронні книги Ранок

 ·

Что делают умные люди, пока остальные подсаживают своих детей на иглу планшетов и смартфонов - школа без компьютеров

Технический директор eBay отправил своих детей в школу без компьютеров. Так же поступили сотрудники и других гигантов Кремниевой долины: Google, Apple, Yahoo, Hewlett-Packard.
Вот что делают умные люди, пока весь остальной мир сидит на игле планшетов и смартфонов и подсаживает своих детей:

Называется эта школа — Waldorf of the Peninsula. Она имеет очень простой старомодный вид — доски с цветными мелками, книжные полки с энциклопедиями, деревянные парты с тетрадями и карандашами. Для обучения в ней используют привычные, не связанные с новейшими технологиями инструменты: ручки, карандаши, швейные иглы, иногда даже глину и др. И ни одного компьютера. Ни одного экрана. Их использование запрещено в классах и не поощряется дома.
Ученики 2 класса, стоя в кругу, повторяли за учителем стихотворение, одновременно играя с мешочком, наполненным фасолью. Цель этого упражнения — синхронизировать тело и мозг.

В прошлый вторник в 5 классе дети вязали на деревянных спицах небольшие образцы из шерсти, восстанавливая навыки вязания, полученные в младших классах. Этот вид деятельности, как утверждает школа, помогает развитию способности решать сложные задачи, структурировать информацию, считать, а также развивает координацию.
И это в то время, когда по всему миру школы торопятся оснастить свои классы компьютерами, а многие политики заявляют, что не делать этого — просто глупо. Интересно, что противоположная точка зрения получила широкое распространение в самом центре высокотехнологичной экономики, где некоторые родители и педагоги дают понять: школа и компьютеры не совместимы.
Приверженцы обучения без IT уверены, что компьютеры подавляют творческое мышление, подвижность, человеческие взаимоотношения и внимательность. Такие родители считают, что когда будет действительно нужно познакомить своих детей с последними технологиями, у них всегда будут для этого требующиеся навыки и необходимые возможности у себя дома.

Пол Томас, бывший учитель и профессор Университета Фурмана, написавший 12 книг об образовательных методиках в государственных учреждениях, утверждает, что для образовательного процесса лучше, если компьютеры используют как можно меньше. «Образование — это прежде всего человеческое переживание, получение опыта, — говорит Пол Томас. — Технология только отвлекает, когда нужны грамотность, умение считать и способность критически мыслить».
Когда сторонники оснащения классов компьютерами заявляют, что компьютерная грамотность необходима, чтобы противостоять вызовам современности, родители, считающие, что компьютеры не нужны, удивляются: зачем спешить, если все это так легко освоить? «Это супер легко. Это примерно так же, как научиться чистить зубы, — говорит мистер Игл, сотрудник кремниевой долины. — В Google и подобных местах мы делаем технологии настолько тупо простыми, насколько это возможно. Не вижу причины, по которой ребенок не сможет освоить их, когда станет старше».
Сами же ученики не считают себя обделенными высокими технологиями. Они время от времени смотрят фильмы, играют в компьютерные игры. Дети говорят, что даже разочаровываются, когда видят своих родителей или родственников, опутанных разными устройствами.
Орад Камкар, 11 лет, рассказал, что недавно ездил в гости к двоюродным братьям и сестрам и оказался в окружении пяти человек, которые играли со своими гаджетами, не обращая на него и друг друга никакого внимания. Ему пришлось трясти каждого из них за руку со словами: «Эй, ребята, я здесь!»

Источник: oum

Школьные предметы — наглядно и технологично

Подборка гаджетов и интерактивных пособий, которые сделают жизнь учителя-предметника легче, а образовательный процесс — интереснее.

Современные технологии, например, 3D-принтеры, уже находят свое место в образовании, однако чаще они воспринимаются как развлечение, а не реальные пособия и инструменты для работы, способные найти себе место в ежедневных занятиях. Тем не мение, новые технологии могут сделать учёбу более увлекательной и эмоционально насыщенной, а также подойдут для дополнительного обучения и развивающего досуга.
Мы предлагаем подумать, что из того, что сейчас появилось на рынке, можно использовать для повышения вовлеченности в изучение конкретных наук. Что-то окажется менее практичным, что-то — более, но интересно будет точно.

География: интерактивная песочница

Даже те ученики, которые ленятся работать с контурными картами и не испытывают интереса к рассказам про рельеф и гидрографию, вряд ли смогут остаться равнодушными перед возможностью создать ландшафт своими руками — в буквальном смысле. Над интерактивной песочницей iSandBOX устанавливаются сенсорные датчики и проектор, так что песок окрашивается в разные цвета в зависимости от высоты и глубины. В результате получаются синие моря, жёлтые прибрежные территории, зелёные равнины и серые вершины гор. Технология позволяет воспроизвести ландшафты материков Земли, которые изучаются на уроках, а в качестве творческого проекта можно предложить ученикам создать вымышленный мир и сделать доклад о его географии, климате и полезных ископаемых. Встроенные сценарии дают возможность узнать больше об извержениях вулканов и жизни мирового океана: например, создание интерактивного морского пейзажа сопровождается аудио-дорожкой с плеском волн и криками чаек.

Извержение вулкана.

Источник: Youtube

Труд: USB-паяльник

Работать руками не только приятно, но и полезно: смена рода деятельности после занятий, требующих счета и запоминания терминов, способствует гармоничной работе разума и, в конечном счете, лучшей успеваемости на «соседних» с трудом дисциплинах. Пайка плат выгодно отличается от других видов ручной деятельности тем, что вдобавок к практическим навыкам развивает логическое мышление и дает представление о работе микросхем. Современный паяльник в помощь! Например, TS100 65W Digital OLED Programmable Soldering Iron, миниатюрный электроинструмент, который подключается к компьютеру через MicroUSB: таким образом можно менять его настройки. С этим паяльником проще будет соблюдать технику безопасности (которую, в любом случае, следует проговорить с учениками). Температура по умолчанию — 300 градусов, однако, если прибор не трогать, через какое-то время он автоматически отключается.

Распаковка устройства и обзор комплектации.

Источник: Youtube

Физкультура: фитнес-браслет

Современные трекеры осуществляют мониторинг калорий и физической активности, измеряют пульс и температуру, считают количество шагов. Фитнес-браслетами как таковыми уже никого не удивишь. Ими пользуются спортсмены, тренеры и рядовые посетители тренажерных залов. Однако принести такие браслеты на урок физкультуры — довольно свежая идея. Особенно хороши для школьных занятий бюджетные версии ярких расцветок и без обилия отвлекающих функций. Такие устройства обеспечат верный подход к нормативам и нагрузкам для каждого конкретного ребенка, поскольку учитывают индивидуальные особенности организма, а еще будут мотивировать на занятия спортом. К тому же, с их помощью можно давать домашние задания по физкультуре, попросив учеников собрать статистику по активности на выходных или продолжительности сна.

Обилие фитнес-браслетов на рынке дает возможность выбрать что-то практичное и прочное.

Источник: Youtube

Изобразительное искусство: Нео-Люсида (камера для рисования)

Старый новый гаджет, в первой версии изобретенный еще в XIX веке — оптический прибор с призмой, который помогает переносить предметы окружающего мира на бумагу. Разработчики камеры Нео-Люсида реконструировали технологию, и получилась миниатюрная гибкая камера, которая крепится к краю стола при помощи зажима. Настроив призму над бумагой и перед предметом, который хотим нарисовать, мы увидим в окуляре наложившееся на «холст» изображение предмета! Дальше останется только обвести по контуру, чтобы получился реалистичный рисунок. Экспериментировать можно с любыми вещами — с вазой цветов, стаканом карандашей, любимой игрушкой или даже с каким-нибудь терпеливым животным. Нео-Люсида способствует формированию междисциплинарного подхода, превращая рисование из предмета, сомнительного для всех, кто им не увлечен, в то, чем оно было во времена великих ученых-энциклопедистов — в способ изучения мира и его законов. Камера поможет развивать художественные навыки и станет поводом получить новые знания в области физики, оптики и устройства зрительной системы.

Как работает чудо оптики Нео-Люсида.

Источник: Youtube

Биология: живая экосистема

Замкнутая экосистема поможет быть ближе к природе и воочию наблюдать развитие живых организмов, не тратя усилия на уход за аквариумом. Например, испанские экосистемы eVivo, хоть и размером не больше грейпфрута, становятся целым миром для небольшого выводка креветок. Растения, которыми будут питаться креветки, вырабатывают кислород, а значит, мини-вселенная самодостаточна в течение очень долгого времени. Самый ответственный этап общения с экосистемой — ее распаковка и «запуск», во время которого можно ощутить себя демиургом. Потом креветки будут расти, и наблюдение за этим процессом — ценный и волнующий опыт. Ученикам для практики групповых проектов можно предложить разбиться на группы и вручить каждой аквариум. Кстати, схожий с замкнутыми аквариумами принцип имеют муравьиные фермы из геля, в котором муравьи прокладывают ходы, создавая причудливые и красивые рисунки.

В набор входит все необходимое, кроме самих креветок. Их нужно будет купить в зоомагазине отдельно.

Источник: Youtube

Некоторые технические устройства и пособия не используются на занятиях из-за того, что культура нестандарнтых подходов не сформирована. Вместе с тем, ребенок с его открытым для всего нового разумом воспримет такие нововведения на ура. То, насколько увлекательным или скучным будет предмет, определяем мы сами — ведь, в сущности, в окружающем мире нет неинтересных вещей, есть только неинтересные подачи.